Il2U.RU ИЛ-2
2010-07-16

ТЕХНИКА Приостановки ВНУТРЕННЕГО Разговора.3.. Комменты ...

В используемой сегодня системе обучения учеников подводят к остановке внутреннего диалога шаг за шагом – самым важным аспектом этой подготовки является приведение в действие намерения. При воплощении основополагающих концепций в своей повседневной жизни и практическом применении различных техник ученики автоматически учатся выслеживать себя и таким образом вызывают в себе небольшие, но постоянные изменения. Иными словами, путём не-делания ученик непрерывно вызывает слабое, но явное движение точки сборки. На практике это означает, что ученик постоянно, шаг за шагом изменяет свой внутренний диалог. При этом меняется его взгляд на мир, что, в свою очередь, изменяет личную историю. Таким образом, это скорее процесс постепенного соглашения,  внутреннего контракта, чем внезапная остановка внутреннего диалога. Чтобы увидеть, как этот процесс протекает на практике, вновь обратимся к примеру Анны и покажем, как должен вести себя современный ученик, чтобы остановить внутренний диалог. При этом предположим, что Анна является учеником Пути Воина. Как ученик, Анна прекрасно осознаёт, что не может позволить себе погрузиться в поверхностный смысл своей проблемы или пытаться решить её с помощью привычного делания. Иными словами, она понимает, что должна принять свою проблему за чистую монету, одновременно проникая за пределы её поверхностного значения, чтобы распознать в ней вызов. Анна должна поверить, что это действительно проблема, и в то же время не обращать внимания на саму проблему, так как она понимает, что эта проблема не является трудностью как таковой – важен заложенный в ней вызов. Однако, чтобы увидеть в этом вызове то, чем он является на самом деле, она не должна привязываться к нему, иначе ей не удастся увидеть ничего другого. В этом заключается настоящее не-делание воина. Занимаясь таким не-деланием, Анна не станет одержимой своей проблемой и потому достигнет достаточной трезвости, чтобы ясно осознать свой вызов. КОГДА ЧЕЛОВЕК СМОТРИТ НА МИР ПРЯМО, ЕГО ВЗГЛЯД ДЕЛАЕТ ТОЧКУ СБОРКИ НЕПОДВИЖНОЙ, А ЕЁ ДВИЖЕНИЕ СТАНОВИТСЯ НЕВОЗМОЖНЫМ. В ТАКОМ СОСТОЯНИИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НИ ТЕКУЧЕСТИ, НИ ТРЕЗВОСТИ. ПО ЭТОЙ ПРИЧИНЕ ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН НЕ ПРЯМО ВСМАТРИВАТЬСЯ, А РАССЕЯННО И ЛЕГКО СКОЛЬЗИТЬ ВЗГЛЯДОМ. ЭТО СПРАВЕДЛИВО И В ТОМ СЛУЧАЕ, КОГДА ЧЕЛОВЕК ИСПОЛЬЗУЕТ ВНУТРЕННЕЕ ЗРЕНИЕ, РАССМАТРИВАЯ СОБСТВЕННЫЙ ВНУТРЕННИЙ МИР. Обычный человек редко постигает подлинную ценность какой-либо проблемы, поскольку обычно либо не обращает на неё внимания, либо ведёт себя так, словно в мире не существует проблем, которые он не способен решить. В иных случаях он становится привязанным к поверхностному содержанию своей проблемы. Привязавшись к ней, человек начинает пристально всматриваться в проблему и в своих попытках найти её решение становится совершенно одержимым ею. Такая одержимость делает точку сборки неподвижной, вследствие чего человек не способен замечать ничего, кроме своих затруднений. Единственное, что можно сделать в подобных обстоятельствах, – прибегнуть к рациональному осмыслению, которое неизбежно приводит к необходимости заткнуть круглую дыру квадратной пробкой. Как только человек осознаёт, что его решение далеко от лучшего или даже приемлемого, он автоматически начинает оправдывать свои действия в попытках скрыть своё чувство несоответствия. С другой стороны, воин признаёт тот факт, что он столкнулся с проблемой, однако ведёт себя так, будто не случилось ничего особенного. При этом он не позволяет своему рациональному уму стать одержимым рациональными рассуждениями и вместо этого направляет все свои способности на окружающий мир. Это чрезвычайно важно, так как все мы постоянно окружены знанием, силой. Таким образом, если человек остаётся бдительным и открывается окружающему миру, он никогда не упустит лучшего и самого безупречного выбора в любой конкретной ситуации. СИЛА ПРИХОДИТ К НАМ ВСЕГДА, КОГДА МЫ НУЖДАЕМСЯ В НЕЙ. ТОЛЬКО НЕПОДВИЖНОСТЬ ТОЧКИ СБОРКИ И ВЫЗЫВАЕМОЕ ЕЮ ДЕЛАНИЕ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ЧЕЛОВЕКУ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ОКРУЖАЮЩУЮ ВСЕХ НАС СИЛУ. В связи с этим интересно наблюдать за обычным человеком, столкнувшимся с какой-нибудь проблемой. Вместо того чтобы открыться окружающему миру, он немедленно замолкает, уходит в себя и начинает, как он сам это называет, «думать». Такое «обдумывание» представляет собой совсем не размышление, а процесс рационального истолкования, приводимый в действие внутренним диалогом. Когда человек изо всех сил сосредоточивается, пытаясь найти какой-то рациональный ответ, – который, разумеется, должен подтвердить его взгляд на мир, – он словно замирает, уставившись в пустоту. Если при этом он действительно изо всех сил напрягается, то даже начинает морщить лоб! С таким человеком нужно обращаться очень осторожно – если вы помешаете ему «думать», он отреагирует очень бурно. Поскольку это «обдумывание» происходит наедине с собой и никак не связано с внешним миром, люди, погружающиеся в него, весьма редко спокойно относятся к внешним помехам. Поистине, поиск способа укрепить свой взгляд на мир – самое серьёзное занятие! Если Анна – воин, то её решение погулять в лесу основано на понимании важности открыться миру. Разумеется, с тем же успехом Анна могла бы сделать это и дома. Однако на начальных стадиях, когда человеку ещё не хватает личной силы, уход от привычной обстановки может оказать огромную помощь, так как родные стены всегда наполнены массой напоминаний о делании человека. Конечно, если такого выхода нет, человеку приходится делать всё, что в его силах, именно там, где он находится. В конечном счёте любой достойный этого звания воин должен накопить достаточно личной силы, чтобы делать всё, что требуется, независимо от обстоятельств. Оказавшись в лесу, Анна не позволяет своему рациональному уму заняться анализом проблемы и сосредоточивается на практике не-делания. Так Анна словно отправляет проблему на задний план разума и уделяет всё своё внимание тому, что происходит вокруг. Осознавая присутствие проблемы, но в то же время сосредоточивая своё внимание на внешнем мире, Анна позволяет силе наполнить её. Давайте подробнее рассмотрим, что именно под этим понимается и как это срабатывает на практике. Сосредоточившись не на проблеме, а на внешнем мире, Анна искусно обходит стремление рационального ума вступить во внутренний диалог. Это простая, но на самом деле чрезвычайно действенная техника, лежащая в основе ритуала под названием правильный способ ходьбы; однако, в отличие от этого ритуала, такая техника может использоваться, когда человек сидит в конторе, ведёт машину, ходит по магазинам и так далее. Чтобы понять, как работает эта техника, следует вспомнить, что рациональный ум во всех отношениях подобен великолепному компьютеру и, как каждый компьютер, способен выполнять в любой текущий момент только одно действие. Сосредоточившись на окружающем мире, Анна заполняет свой рациональный ум огромным объёмом новой информации. Это простое и совершенно естественное действие погружает рациональный ум в безмолвие, так как вместо того, чтобы поддерживать внутренний диалог, разум полностью занят оценкой новой информации, переполняющей его посредством физических органов чувств. Такое успокоение внутреннего диалога, разумеется, означает, что Анна уже не может поддерживать свой взгляд на мир – по крайней мере не в те минуты, когда её внимание сосредоточено на внешнем мире. Услышав крик птиц, Анна избегает ловушки поверхностного значения этого звука, так как знает, что подобное поведение только отбросило бы её к привычному взгляду на мир. Вместо этого Анна останавливается, чтобы уделить этому звуку всё своё внимание. Вслушиваясь в него, она понимает, что, хотя это вполне может быть просто пение птицы, но с тем же успехом может оказаться и чем-то таким, что лишь напоминает птичий крик. Это очень ценный подход, так как если Анна своими глазами не видит издающую крик птицу, то не может с полной убеждённостью утверждать, что это действительно птица. Однако, поскольку определение природы звука не относится к задачам Анны в данный момент, она предпочитает слушать его с позиции силы. Иными словами, понимая, что её повсюду окружает сила, Анна с не меньшей уверенностью знает, что этот звук несёт ей весть. Так что в этот миг Анна слушает не пение птицы, которое является поверхностным значением звука, – она вслушивается в силу, говорящую с ней посредством этого крика. * Чрезвычайно важно помнить, что понятия «эмоции» и «чувства» – не синонимы. Эмоции представляют собой вторичный импульс, возникающий в акте восприятия, тогда как чувства являются продуктом регистрации иррационального знания. – Прим.автора. Вполне уместно сделать небольшое отступление, чтобы подчеркнуть, что любая такая весть именуется знаком. Важно, однако, понимать, что знаки не несут никакого содержания для рационального ума. Как ясно видно из приведённого примера, знаки иррациональны, и потому их смысл определяется только сердцем, или левой стороной. В свою очередь, это означает, что знаки вызывают чувства*, которые вызывают эмоциональные реакции. Если воин правильно относится к эмоциям и чувствам, они действительно ведут его к новому знанию, но если знаки обрабатываются рациональным умом, они превращаются просто в причуды воображения или приметы. Нет нужды говорить, что, если человек верит в такие приметы и действует, опираясь на них, это может принести ему только неприятности. К знакам и их толкованию всегда относились с огромным благоговением, и всё же отношение к знакам как к полным загадкам является типичным примером того, как настойчиво человек не обращает внимания на собственную врождённую загадочность. Человек – величайшая из известных загадок, и он обладает поистине изумительными потенциальными способностями. Однако в своём глупом невежестве обычный человек никогда не задумывается об этом, вследствие чего ему никогда не приходит в голову, что он – поразительное существо, способное на самую удивительную магию. Следует признать, что знаки всегда нелегко выявлять, а их толкование требует искусности, обретаемой только с постоянной пpaктикой. И всё же каждый из нас способен истолковывать знаки – точно так же, как каждый способен научиться читать и писать. Начнём с того, что любому ребёнку приходится учиться расшифровывать те странные символы, которыми люди пользуются для письма, но после того, как он овладевает грамотой, чтение становится настолько же простым и автоматическим, как завязывание шнурков. К толкованию знаков применим тот же принцип – однако секрет заключается в осознании, что мир является не таким, каким он кажется человеку под влиянием общепринятого взгляда на мир. Если человек отказывается принимать вещи в их поверхностном значении и всматривается в их основополагающую суть, сила непременно приходит к нему как нечто само собой разумеющееся, а толкование её знаков сводится к вопросу умения слушать своеёсердце. Когда Анна вслушивается в пение птицы, её захлестывает ощущение глубокой радости, красоты и гармонии – настолько сильное, что, неожиданно для неё самой, на глазах у неё появляются слёзы. В этот миг она способна почувствовать, какое значение для неё всегда имели красота и гармония. Такое осознание является не результатом рационального обдумывания, но иррациональным следствием слушания силы, обращающейся к Анне посредством этих прекрасных звуков. Прозрение становится внезапным и касается самых глубин её сердца. Смахнув слёзы, Анна продолжает идти вперёд, по-прежнему уделяя внешнему миру всё своё внимание. Отметим, что она не прерывает прогулки, чтобы присесть и обдумать то, что видит, иначе она просто начала бы индульгировать в рациональном осмыслении. Важно лишь осознание того, как важны для неё красота и гармония, а это не требует никаких рациональных размышлений или оценок. Вскоре после этого, когда Анна замечает нечто похожее на тень, она вновь останавливается и уделяет этому явлению своё полное внимание. Как и в случае с криком птицы, она не поддаётся поверхностному значению этой тени и просто внимательно следит за тем, как та проходит по земле между деревьями. То, что это может быть тень облака, заслонившего солнце, ничуть не заботит Анну, так как она слишком поглощена выслеживанием движений силы. В этот момент концентрации Анна неожиданно ощущает присутствие чего-то тёмного, от чего у неё по спине бегут мурашки. После сосредоточения внимания на этом мрачном присутствии у неё возникает чувство, что это нечто знакомое, будто она уже сталкивалась с ним в прошлом. Анна отмечает, что тень движется слева от неё, и у неё появляется мысль о том, что в её подсознании есть нечто иррациональное, воспринимаемое ею как тёмное и пугающее. И вновь, даже не задумываясь об этом, Анна понимает, что сила указывает ей на необходимость выявить этот забытый страх при помощи техники перепросмотра. Затем, оставив мысли о тени, Анна продолжает свой путь. Раздающийся издалека треск ломающейся ветки заставляет Анну испуганно замереть на месте. Задерживая дыхание и внимательно прислушиваясь, она ждёт, не повторится ли этот звук. После нескольких секунд тишины она делает глубокий вдох и, поскольку звук не повторяется, осознаёт, что сила сообщает ей, что, помимо прочего, необходимо быть всегда начеку. Всё ещё стоя на месте и прислушиваясь, Анна отчётливо вспоминает треск, который так внезапно привлёк её внимание. Это был единственный резкий звук; он донёсся издалека, и всё же был поразительно ясным. Анна почему-то ощущает, что крик птицы, тень на земле и этот треск – все они являются частью одной вести, однако, не зная, как именно они связаны друг с другом, она продолжает прогулку. Когда Анна выходит к небольшому ручью, мягкое журчание бегущей воды вызывает у неё чувство глубокого мира и покоя. Совершенно неожиданно она вновь испытывает ту всеобъемлющую радость, которую ощутила после щебета птицы. Из какого-то удивительно знакомого колодца в глубине её существа снова проливаются слёзы, и, чувствуя странную смесь грусти и облегчения, Анна инстинктивно присаживается на невысокий камень у ручья. Вглядываясь в прозрачную воду, прокатывающуюся по камешкам и гальке на дне ручья, Анна осознаёт, что этот небольшой поток живо напоминает ей жизнь в детстве. В голове у неё проносятся краткие сцены детства, в каждой из которых она видит себя маленькой девочкой, полной свежести, чистоты и присущего всем детям ощущения радости. Вспоминая, что она любила петь и что любая красивая вещь заставляла её хлопать в ладоши от восхищения, Анна тихо улыбается самой себе. Ребёнком она очень часто играла одна и получала огромное удовольствие от сада своей матери, наполненного цветами, бабочками и птицами. Мысленно возвращаясь в тот солнечный сад, она живо вспоминает все долгие и счастливые часы, которые она проводила там, играя в королеву эльфов, повелевающую своим царством. В этой игре бабочки становились её подданными-эльфами, деловито порхающими тут и там, а птицы – облачёнными в прекрасные одежды послами чужеземных царств, приносящими королеве эльфов послания от своих правителей. Сидя у ручья, Анна погружается в воспоминания о том, как часто королева эльфов устраивала для послов приёмы при дворе – под шелковицей в самом центре сада. Птиц привлекали ягоды, и, пока они пировали на дереве, Анна вслушивалась в их непрекращающийся щебет и мечтала об экзотических странах, в которых те побывали за время своих ежегодных перелётов. При этом юная королева эльфов представляла себе, как часто будет путешествовать в будущем и как однажды сама посетит эти страны. Когда Анна всматривается в прозрачную воду, мягко журчащую меж камней и гальки, её охватывает глубокая тоска и желание вновь испытать чувство свободы и радости, знакомое ей с детства. В этот миг она видит не небольшой ручей, а счастливое дитя, радостно скачущее в саду своей матери. То были дивные дни упоительной свободы. Эта свобода не означала, что в детстве у неё не было никаких проблем, – просто для той маленькой девочки проблемы никогда не становились невыносимым бременем. В те времена Анна, подобно воде этого ручья, с гибкой легкостью просачивалась сквозь свои проблемы. Осознав это, Анна начинает видеть в своей проблеме тот выпов, которым она на самом деле является, а с осознанием этого приходит и понимание той вести, что передала ей сила во время прогулки по лесу. Птица, которую слышала Анна, была послом, призывающим королеву эльфов на приём во дворце. Сила напоминала Анне, что пришло время вновь прислушаться к сокровенным мечтаниями и потрудиться над их воплощением в жизнь. И всё же Анне известно, что мир не таков, каким кажется, и потому она не может относиться к детским мечтаниям в их поверхностном смысле. По этой причине Анна полностью осознаёт, что её детское желание путешествовать вовсе не означает, что теперь ей нужно начать скитаться по всему миру, – скорее, настало время исследовать свой собственный внутренний мир, подобно тому, как в детстве она изучала сад своей матери. Размышляя о чудесном времени, проведённом в том прекрасном саду, Анна снова утирает слёзы. Теперь, когда она осознаёт, что позволила своей жизни стать такой пустой и бессмысленной, Анна понимает, что её скука вызвана не работой, а той бесчувственностью, с какой она относится к окружающему миру. Будучи ребёнком, она всегда остро откликалась на окружающую её повсюду красоту – даже простые мелочи вызывали у неё радость и восхищение. Ныне, по истечении лет, этот простодушный и непосредственный подход к жизни сменился приобретённой разборчивостью, притупляющей присущее Анне умение беззаботно радоваться. Вместо того чтобы позволить себе наслаждаться простыми вещами, она стала одержимой представлением о том, что ей следует стать элегантной дамой. Преследуя цель стать элегантной и утончённой, Анна потеряла связь со своими подлинными внутренними чувствами. По этой причине совсем не удивительно, что она стала беспокойной и неудовлетворённой. Её собственный взгляд на мир внёс в её жизнь серость, подобную увиденной ею ранее в лесу тени. Вспоминая о мрачности той тени, Анна опять передёргивает плечами. Осознавая, что ей предстоит ещё достаточно долго заниматься перепросмотром, Анна мысленно отмечает необходимость выявить тот глубоко укоренившийся страх, что заставил её пойти на поводу у идеи элегантности и утончённости. Для Анны очень важно выявить то, что именно из случившегося в детстве заставило её расстаться с беззаботным подходом счастливого ребёнка. Только благодаря этому она сможет уничтожить своё нынешнее мировоззрение и вновь обрести связь со своими подлинными чувствами, со своей истинной природой. Более того, теперь она может ясно понять, что смена работы ей ничуть не поможет, так как, в сущности, её работа никак не связана с ощущением беспокойства. Анна понимает, что ей следует позволить скрывающейся внутри королеве эльфов взять её за руку и вывести назад, к тому безмятежно спокойному месту под шелковицей – к тому внутреннему центру тишины, где Анна пребывала в согласии с собой. Только там она сможет вспомнить, что из происшедшего в детстве разрушило её мечты. Анна осознаёт, что тот случай наверняка стал для маленькой девочки чем-то совершенно неожиданными опустошающим, словно треск ломающейся ветки в лесу. Этот пример показывает, как Анна может на время вырваться из оков своего взгляда на мир с помощью не-делания и посредством отказа индульгировать во внутреннем диалоге. Из-за социальной обусловленности рациональный ум любого человека оказывается запрограммированным на укрепление общепринятого взгляда на мир. Помимо этого, каждая личность встраивает в эту основную программу собственное мировоззрение, опирающееся на её личное толкование унаследованных всеобщих представлений. Привычный внутренний диалог представляет собой тот механизм, который заставляет программу действовать. Таким образом, до тех пор, пока рациональный ум занят внутренним диалогом, ему приходится анализировать всё в понятиях этой встроенной программы. Однако, когда внутренний диалог останавливается, человек оказывается способным свободно изменять свой взгляд на мир, если только он хочет этого.


 

 

Самое читаемое





 
Copyright © 2010
IL2U.RU